Прокофьев личная жизнь. Сергей Прокофьев: биография, интересные факты, творчество.

Восемь лет лагерей — такой оказалась цена брака и развода с великим композитором Сергеем Прокофьевым.

В Великобритании опубликована книга американского музыковеда, профессора Принстонского университета Саймона Моррисона «Любовь и войны Лины Прокофьевой» (The Love and Wars of Lina Prokofiev), в которой рассказывается о трагической судьбе жены великого композитора, которая провела восемь лет в сталинском ГУЛАГе. Книга приоткрывает завесу над малоизвестной частью жизни Сергея Прокофьева и испанской певицы Лины Кодина, ставшей после переезда в СССР в 1936 году Линой Ивановной Прокофьевой. Моррисону удалось получить доступ к архиву зарубежного Фонда Сергея Прокофьева, где хранится, в частности, неопубликованная переписка Лины Прокофьевой с мужем.

На фото: книга Саймона Моррисона о Лине Прокофьевой

20 февраля 1948 года в московской квартире Лины Прокофьевой раздался телефонный звонок. «Вам нужно получить пакет от ваших друзей из Ленинграда». Лина была одна в квартире, плохо себя чувствовала и предложила звонившему занести пакет ей домой. Тот отказался и настоял на встрече. Пришлось выйти и подойти к указанному месту встречи. Ее встретили трое неназвавшихся мужчин, затолкали в машину и отвезли на Лубянку, а затем в Лефортовскую тюрьму. После девяти месяцев унизительных и жестоких допросов последовал приговор военной коллегии Верховного суда СССР: двадцать лет заключения в исправительно-трудовом лагере за шпионаж (статья 58-1а Уголовного кодекса). Вот как автор книги Саймон Моррисон объясняет в интервью «Совершенно секретно» ее арест:

Лина получила советское гражданство, ее нансеновский и испанский паспорта были аннулированы. После этого на нее в полной мере распространялись советские законы. Сразу после войны - в 1946-1947 годах - возникла ситуация, когда у бывших иностранцев появилась некоторая надежда вернуться на Запад. Соседка Лины по дому, которая была француженкой, смогла с помощью французского посольства получить разрешение на отъезд. Это заставило Лину начать активные действия. Она очень хотела вернуться во Францию, хотела увидеть мать, которая была в очень преклонном возрасте, болела и чувствовала себя очень одинокой в Париже. Лина писала многочисленные письма советским властям с просьбой разрешить ей повидать мать. Все было безрезультатно. В это время она очень интенсивно посещала приемы в иностранных посольствах - американском, французском, британском, даже японском - в надежде с помощью дипломатов покинуть СССР. После ареста ее обвинили в попытке бежать из страны и в краже секретной документации. Дело в том, что во время войны Лина Прокофьева работала в Совинформбюро в качестве переводчицы и диктора на иновещании. Ее обвинили также в связях с людьми, объявленными врагами народа, и в том, что она незаконно передавала через французское посольство письма родным и знакомым во Францию. Все это тянуло в то время на иностранный шпионаж.

Сопрано Каролина Кодина родилась в Мадриде в 1897 году в семье оперных певцов. Отец - барселонский тенор Хуан Кодина, мать - российская певица Ольга Немысская. С Сергеем Прокофьевым Лина познакомилась в Нью-Йорке в 1918 году, впервые увидев его в Карнеги-холле, на премьере его Первого фортепианного концерта. В молодости Лина Кодина была ослепительной красавицей. Кроме русского, она говорила еще на пяти европейских языках. Сергей Прокофьев не устоял перед ее обаянием и чарующим голосом, сразу же взяв ее под свое покровительство. Известно, что Лина стала прототипом принцессы Линетт из его оперы «Любовь к трем апельсинам». Она исполнила в Америке и Европе несколько новых сочинений Прокофьева, в том числе его музыкальную сказку «Гадкий утенок». Выступала она под псевдонимом Каролина Любера (фамилия ее бабушки по отцу). Саймон Моррисон не считает ее музыкальные способности выдающимися:

Критические рецензии на ее пение были противоречивыми и неоднозначными. Часть из них были хвалебными, часть - очень негативными. Критики удивлялись, зачем выдающемуся композитору понадобилось приглашать жену для исполнения своих сочинений. Тем не менее некоторые ее выступления были очень успешными, особенно на радио. Одним из самых громких было ее появление в миланской опере сразу после замужества, где она с большим успехом исполнила партию Джильды в опере Верди «Риголетто». Были и другие оперные роли. В Советском Союзе у нее было несколько выступлений на Радио Коминтерна. Но в целом ее музыкальная карьера не сложилась, о чем она хорошо знала. Сергей Прокофьев пытался поддерживать ее в творческих начинаниях, предоставляя возможность исполнять свои произведения, хотя сама она жаловалась, что он пренебрегает ее карьерой. Конечно, она выступала на фоне гениального композитора, и сравнение было не в ее пользу.

Через пять лет после судьбоносного для Лины посещения нью-йоркского Карнеги-холла завершился самый романтический период в ее жизни: Сергей и Лина поженились. Регистрация брака состоялась в ратуше небольшого баварского городка Этталь в присутствии бургомистра. В то время Прокофьев писал оперу «Огненный ангел» по одноименному роману Валерия Брюсова. В этой опере бушуют любовные страсти, которые, как считают некоторые исследователи творчества Прокофьева, отразили чувства ее автора в то время. Однако профессор Моррисон относится к этой версии скептически:

Их брак никогда не был счастливым. Лина вышла за Прокофьева, будучи беременной. Прокофьева нельзя назвать хорошим семьянином. Он не хотел жениться и неоднократно говорил Лине, чтобы она не рассчитывала на брак. Ему хотелось вести космополитическую жизнь артиста, у которого возникают связи в разных странах. Лине нравилось быть его компаньоном и сопровождать его во время гастролей и светских приемов. Надо сказать, что еще до брака их отношения были очень неровными; она неоднократно уходила от него, вновь возвращалась, он оставлял ее и вновь жил с ней. Когда Лина забеременела, Прокофьев счел себя обязанным жениться. После бракосочетания они поселились в Париже и вели семейный образ жизни. Там Лина вновь забеременела, хотя у Сергея Прокофьева не было развитого отцовского инстинкта. Их брак сохранился главным образом благодаря тому, что они редко виделись и зачастую жили параллельными жизнями. В Советском Союзе они поселились в одной квартире и были вынуждены терпеть друг друга. Несмотря на жуткое время и возникшие у него в связи с партийной критикой политические проблемы, Прокофьеву было относительно нетрудно адаптироваться к родной культуре, которую он хорошо знал, Лине же было намного трудней жить в чуждой атмосфере и неродной культуре. А атмосфера, в которой они жили, была ужасной. Прокофьев понял, что попал в ловушку. Это было время потрясений. Лина требовала, чтобы муж предпринял какие-то шаги для возвращения на Запад. В конце концов у Прокофьева возникла связь с молодой женщиной, которая полностью посвятила себя ему, помогала в работе, став чем-то вроде его секретаря и экономки. Она ничего от него не требовала, ни в чем не упрекала, и в ее обществе Прокофьев чувствовал себя комфортнее и спокойнее. Перед окончательным разрывом Прокофьевы обсуждали будущее их брака. Лина говорила: «Я хочу уехать с детьми за границу, а ты можешь, если хочешь, здесь оставаться, я даже дам тебе развод». Как ни пыталась Лина сохранить мужа, в один прекрасный день он ушел. Прокофьев сказал тогда старшему сыну Святославу: «Когда-нибудь ты поймешь, почему я это сделал», но тот так и не смог никогда этого понять.

Молодой женщиной, о которой говорит Саймон Моррисон, была студентка Литературного института Мира Мендельсон. Мире (Марии) Абрамовне Мендельсон, когда она познакомилась с Прокофьевым в 1938 году в санатории в Кисловодске, было 23 года, ему - 47. Ее отец Абрам Соломонович Мендельсон был известным экономистом, сотрудником Госплана и старым большевиком. Мира писала посредственные стихи, была активной комсомолкой и типичным продуктом советской системы. Она помогала Прокофьеву писать покаянные патриотические статьи на политические темы, которые он вынужден был публиковать в ответ на критику властей, обвинявших его в формализме. Ее нельзя было назвать привлекательной женщиной. Это была «серая мышка», полностью растворившаяся в личности Прокофьева, которому она была беспредельно предана. Короче говоря, Мира была полной противоположностью Лины. Через три года после знакомства с ней, в марте 1941 года, Сергей Прокофьев оставил жену и детей - Святослава и Олега - и ушел к Мире Мендельсон. Через три месяца началась война, и процедуру развода с Линой Прокофьев начал лишь после ее окончания. В ноябре 1947-го Сергей Прокофьев обратился в суд Свердловского района Москвы с просьбой о разводе. Через пять дней суд вынес вердикт, вызвавший изумление в юридических и музыкальных кругах. Профессор Моррисон разъясняет:

Когда Прокофьев решил навсегда оставить Лину и детей и жениться на Мире Мендельсон, он неоднократно просил у Лины предоставить ему развод, на что та неизменно отвечала отказом. Конечно, Лина понимала, что ее безопасность как иностранки в огромной мере обеспечивается известностью и репутацией мужа. После развода ее могли попросту выслать из Москвы. Думаю, что развод с ней Прокофьева в значительной мере послужил катализатором ее ареста. Ее арестовали через месяц после того, как ее брак с Прокофьевым был расторгнут советским судом и бывший муж оформил второй брак с Мирой Мендельсон. Но она об этом не догадывалась и в лагере продолжала считать себя законной женой Прокофьева. Она долго не знала, что московский суд, способствуя новому браку композитора, постановил, что его брак с Линой, заключенный в 1923 году в Эттале, не может считаться в Советском Союзе законным, поскольку он не был зарегистрирован в советском консульстве в Германии. Последовало второе судебное решение, подтвердившее первое. В свое время это постановление суда вызвало заметный общественный резонанс и споры в советском юридическом сообществе о его правомерности. Почти сразу после вердикта суда Прокофьев и Мира зарегистрировали свой брак в московском ЗАГСе, не известив об этом Лину. Официально их брак был оформлен 15 января 1948 года, а 20 февраля Лину арестовали.

Положение советского права, по которому заключенные за границей браки, чтобы считаться легальными в СССР, должны быть зарегистрированы в советских посольствах, впоследствии отменил Верховный суд. Тем не менее это положение, превращавшее законный брак в фарс, оказалось на руку Мире и Прокофьеву, которые не замедлили им воспользоваться. Друзья Лины Прокофьевой и на Западе, и в России упрекают великого композитора в равнодушии к судьбе первой жены, в неоправданной жестокости, в том, что он палец о палец не ударил, чтобы спасти мать своих детей или попытаться вызволить ее из лагеря, и в том, что он бросил детей на произвол судьбы. Саймон Моррисон не оправдывает шестикратного лауреата Сталинской премии:

Насколько мне известно, Прокофьев не пытался заступиться за жену и ничего не сделал для ее освобождения. Он помогал ей материально, когда она была в лагере, но делал это не прямо, а через детей, передавая им деньги для продуктовых посылок. После постановления ЦК ВКП(б) в 1948 году с критикой музыки Прокофьева и Шостаковича положение Сергея Прокофьева было очень шатким. Не думаю, что в такой ситуации у него были какие-то возможности просить за бывшую жену. Мне известно, что в то время он обращался пару раз во время приемов во французском посольстве к французским дипломатам с просьбой вмешаться и помочь Лине. Никаких действий не последовало. Совсем иначе себя повел Шостакович, к которому обратились дети Прокофьева. Он был тогда депутатом Верховного Совета и хорошо знал Лину. Шостакович много раз обращался во все инстанции с просьбой пересмотреть приговор Лине Прокофьевой.

Вначале Лину Прокофьеву этапировали в женский лагерь в поселке Абезь в Коми АССР, а через несколько лет перевели в лагерь в Потьме. О ее хождениях по мукам мало что известно. Писательница Евгения Таратута , отбывавшая срок вместе Линой в Абезе, рассказала в своих воспоминаниях, что Лина участвовала в лагерной самодеятельности, пела в хоре:

Моей ближайшей соседкой оказалась испанка. Это была известная певица Лина Любера, фамилия ее была Прокофьева. Ее мужем был знаменитый композитор Прокофьев… Лина Ивановна очень страдала от холода. Мы с ней иногда работали в одной бригаде - возили бочки с помоями из кухни. О смерти Прокофьева Лина ничего не знала. Он умер 5 марта 1953 года, в один день со Сталиным, и известий об этом нигде не было, и сыновья об этом ей не написали, а может быть, и написали, да письмо не дошло. Однажды в августе, когда мы везли бочку с помоями, к нам подошла одна женщина и сказала, что по радио передавали, что в Аргентине состоялся концерт памяти Прокофьева. Лина Ивановна горько заплакала, мы ее отпустили в барак. Я потом пошла, напоила ее чаем. Она долго плакала...»

В мае 1956 года Лина Прокофьева была реабилитирована и через месяц вышла на свободу, отсидев восемь из двадцати лет, к которым была приговорена. Благодаря хлопотам генерального секретаря Союза композиторов СССР Тихона Хренникова ей предоставили квартиру в Москве. Хренников же выхлопотал ей пенсию - семьсот рублей в месяц. А все свое состояние и авторские права Прокофьев завещал Мире Мендельсон. Лина потребовала, чтобы она и ее сыновья также были объявлены его законными наследниками. Для этого нужно было прежде всего отменить постановление суда о недействительности ее брака. В апреле 1957 года Московский городской суд отменил судебное решение от ноября 1947 года о незаконности брака Лины и Сергея Прокофьева. На этом же судебном заседании было рассмотрено и право Миры на наследство мужа. Суд принял соломоново решение: законными женами были объявлены и Мира, и Лина. Так у Прокофьева оказалось две вдовы. Наследниками, а значит, и правом на получение авторских отчислений за исполнение музыки Прокофьева как в России, так и за рубежом (из которых государство забирало 60 процентов) были объявлены обе вдовы и сыновья. Мира Мендельсон скончалась в июне 1968 года на 54-м году жизни. У них с Прокофьевым не было детей; свою часть наследства, а также партитуры и архив Прокофьева она завещала московскому Музею музыкальной культуры имени М.И. Глинки.

После освобождения Лина вновь заблистала на приемах в иностранных посольствах и музыкальных премьерах. Значительные валютные поступления из-за рубежа в качестве отчислений за исполнение произведений Прокофьева позволяли ей не только безбедно существовать, но и коллекционировать драгоценности и меха. Вот как автор книги «Любовь и войны Лины Прокофьевой» рисует портрет своей героини в интервью «Совершенно секретно»:

Лина Прокофьева была трудным человеком. Я бы назвал ее капризной и даже легкомысленной. В то же время у нее было замечательное чувство юмора, она могла быть душой общества, могла поддержать разговор на музыкальные или литературные темы. Она говорила на нескольких европейских языках. Люди, которые встречались с ней в конце жизни, уже после всех ее жутких переживаний в России, отмечают ее остроумие, живой, саркастический ум. В молодости она была невероятной красавицей, очаровательной и элегантной светской львицей. Думаю, это главное, что привлекало в ней Прокофьева. Интерес к искусству уживался у нее с интересом к гламуру, к драгоценностям и роскоши. Она была умна, проницательна, хорошо распознавала людей. До ареста Лину всегда окружали восхищавшиеся ею поклонники, некоторыми из них она увлекалась. Думаю, здесь не обошлось без нескольких связей. Правда, связи эти были недолгими и несерьезными. Мне ничего не известно о ее жизни в лагере, она очень не любила вспоминать об этом. Но что бы ни происходило, Лина всегда очень дорожила отношениями с Сергеем Прокофьевым.

Все это время Лина не переставала стремиться уехать на Запад. Она безрезультатно обращалась к Брежневу с просьбами дать ей возможность повидать престарелую мать. В 1971 году ее младший сын Олег получил разрешение выехать в Лондон на похороны своей жены-англичанки, скончавшейся в России от заражения вирусным гепатитом, и повидать свою дочь от этого брака. Олег остался жить и работать в Британии. В 1974 году на одно из писем Лины, адресованное тогдашнему председателю КГБ Юрию Андропову, с просьбой разрешить ей на месяц выехать в Великобританию, чтобы повидать сына и внучку, пришел ответ: через три месяца ей позвонили из ОВИРа и сообщили, что ей предоставлена трехмесячная виза для поездки в Великобританию. К этому времени ей было уже 77 лет. Она не вернулась. Но Лину нельзя было считать беженкой. Советские власти не хотели политического скандала, который возник бы, если бы вдова великого Прокофьева попросила политического убежища на Западе. Советское посольство в Лондоне без проблем продлевало ей визу. На Западе Лина Прокофьева делила время между Лондоном и Парижем, куда впоследствии перебрался ее старший сын с семьей. Много времени она проводила в США и Германии. В Лондоне в 1983 году она основала Фонд Сергея Прокофьева, куда передала свой обширный архив, включавший переписку с мужем. Ее без конца приглашали на прокофьевские юбилеи, фестивали, концерты. Свой последний, 91-й день рождения Лина Прокофьева отпраздновала 21 октября 1988 года в больнице в Бонне, куда прилетели ее сыновья. Она была смертельно больна, но пригубила шампанского. Ее переправили в Лондон, в клинику имени Уинстона Черчилля, где она скончалась 3 января 1989 года. Записи с пением сопрано Лины Люберы не сохранились.

В еликий русский композитор, написавший свою первую оперу в 9 лет. Мастер крупных форм, которому удавалось переложить на язык музыки и шекспировские страсти Ромео и Джульетты, и встречу пионера Пети с Волком.

Знаменитый композитор родился в Екатеринославской губернии в семье ученого-агронома. Мальчик с детства проявлял музыкальные способности, его первым учителем была мать - хорошая пианистка. В 1902–1903 годах Прокофьев брал частные уроки у композитора Рейнгольда Глиэра. В 1904 году он поступил в Петербургскую консерваторию. В 1909 году Прокофьев закончил ее как композитор, через пять лет - как пианист, до 1917 года продолжая заниматься в ней по классу органа.

Выступать в качестве солиста и исполнять собственные произведения Прокофьев стал с 1908 года. Ученик Римского-Корсакова, Прокофьев-композитор начинал с фортепианных пьес и сонат, но принесла ему известность чикагская премьера – самая жизнерадостная в мире опера «Любовь к трем апельсинам». Без музыки Прокофьева сегодня нельзя представить признанный шедевр довоенного кино – фильм «Александр Невский». А музыкальное сопровождение «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна получило собственную жизнь как отдельное произведение.

В 1918 году он покинул Советское государство и через Токио добрался до США. В последующие десятилетия Прокофьев жил и гастролировал в Америке и Европе, несколько раз также выступал в СССР. На родину он вернулся в 1936 году вместе с женой-испанкой Линой Кодина и сыновьями. Именно после возвращения были созданы знаменитая сказка «Петя и волк», а также опера «Война и мир». Над эпическим произведением Прокофьев работал 12 лет.

В 1948 году Лина Кодина, которая к тому моменту была его бывшей супругой - арестована и сослана (освобождена в 1956 году, позже она покинула СССР). В том же году Прокофьева начали громить за формализм, его произведения резко критиковались как несоответствующие социалистическому реализму.

Скончался Прокофьев от гипертонического криза в возрасте 61 года.

Фрагменты из автобиографии С.С. Прокофьева.

<...> Мать любила музыку, отец музыку уважал. Вероятно, он тоже любил ее, но в философском плане, как проявление культуры, как полет человеческого духа. Однажды, когда мальчиком я сидел у рояля, отец остановился, послушал и сказал:
– Благородные звуки.
В этом ключ к его отношению к музыке.
<...> Отношение матери к музыке было более практическое. Она недурно играла на рояле, а деревенский досуг позволял ей посвящать этому делу сколько угодно времени. Едва ли она обладала музыкальными талантами; техника давалась с трудом, и пальцы были лишены подушечек впереди ногтей. Перед людьми играть она боялась. Но у нее было три достоинства: упорство, любовь и вкус. Мать добивалась возможно лучшего исполнения разучиваемых вещей, относилась к работе любовно и интересовалась исключительно серьезной музыкой. Последнее сыграло огромную роль в воспитании моего музыкального вкуса: от рождения я слышал Бетховена и Шопена и в двенадцать лет помню себя сознательно презирающим легкую музыку. Когда мать ждала моего появления на свет, она играла до шести часов в день: будущий человечишка формировался под музыку.

<...> Музыкальные склонности начали проявляться рано, вероятно года в четыре. Музыку в доме я слышал от рождения. Когда вечером укладывали спать, а спать не хотелось, я лежал и слушал, как где-то вдалеке, за несколько комнат, звучала соната Бетховена. Больше всего мать играла сонаты из первого тома; затем прелюдии, мазурки и вальсы Шопена. Иногда что-нибудь из Листа, что не так трудно. Из русских авторов – Чайковского и Рубинштейна. Антон Рубинштейн находился на вершине своей славы, и мать была уверена, что он более крупное явление, чем Чайковский. Портрет Рубинштейна висел над роялем.

<...> Занятия на рояле мать начинала с упражнений Ганона и этюдов Черни. Вот тут и я старался примоститься к клавиатуре. Мать, занятая экзерсисами в среднем регистре, иной раз отводила в мое пользование две верхних октавы, по которым я выстукивал свои детские эксперименты. Довольно варварский ансамбль на первый взгляд, но расчет матери оказался правильным, и вскоре дите стало подсаживаться к роялю самостоятельно, пытаясь что-то подобрать. Мать обладала педагогической жилкой. Незаметно она старалась направить меня и объяснить, как надо пользоваться инструментом. К тому, что она играла, я относился с любопытством и критически, иногда заявляя:
– Эта песенка мне нравится (я произносил «нлавится»). Пусть она будет моей.
Возникали также споры с бабушкой: какую именно пьесу играет мать. Обыкновенно прав был я.
Слушание музыки и импровизирование за клавиатурой привели к тому, что я стал подбирать самостоятельные пьески.

<...> В течение весны и лета 1897 года я записал три пьесы: Вальс, Марш и Рондо. Нотной бумаги в доме не водилось, ее линовал для меня конторщик Ванька. Все три пьесы были в до мажоре <...> Чуть сложнее оказалась четвертая – марш в си миноре. Затем приехала в Сонцовку Екатерина Иппократовна, жена того Лященки, которому я наплевал на лысину. Она хорошо владела роялем и даже немного занималась с матерью. Вдвоем они играли в четыре руки, что мне очень нравилось: играют разные вещи, а вдвоем выходит недурно!
– Мамочка, я напишу марш в четыре руки.
– Это трудно, Сергушечка. Ты не можешь подобрать музыку и для одного человека, и для другого.
Тем не менее я сел подбирать, и марш вышел. Приятно было сыграть его в четыре руки и слышать, как звучит вместе подобранное отдельно. Как-никак это была первая партитура!

<...> К моему музыкальному развитию мать относилась с большим вниманием и осторожностью. Главное, поддержать в ребенке интерес к музыке и, сохрани бог, не оттолкнуть его скучной зубрежкой. Отсюда: на упражнения как можно меньше времени и как можно больше на знакомство с литературой. Точка зрения замечательная, которую надо бы, чтобы мамаши помнили.

С.С. Прокофьев. Автобиография. М., «Советский композитор», 1973.

Композитор Сергей Сергеевич Прокофьев умер 5 марта 1953 года, в один день с вождём народов, товарищем Сталиным. Кончина последнего затмила смерть музыканта. Все, кто хотел прийти проститься с Прокофьевым, приходили на гражданскую панихиду в Дом композиторов с комнатными цветами в горшках – других в Москве в тот день было не купить, все цветы «достались» Сталину. У гроба композитора стояла его вдова – смиренная и печальная Мира Мендельсон. И мало кто знал, что в это время его другая вдова - зэчка Лина Любера – толкает бочку с помоями в поселке Абезь. Она ничего и знать не знала, что больше нет человека, которого она любила больше всех на свете.

Имя, которое забыли

Каролина Кодина-Любера… Это имя долгое время не вспоминали, его не было ни в одной биографии Прокофьева. А всё потому, что шестикратному обладателю Сталинской премии, одному из самых прославленных композиторов, не пристало иметь супругу-иностранку. Но именно с этой хрупкой испанкой, в жилах которой текла «вражеская» французская, польская и каталонская кровь, Сергей Прокофьев прожил 20 счастливых лет. Но эту женщину безжалостно вычеркнули сначала из жизни композитора, а потом и из воспоминаний о нем. В биографии композитора осталось место только для Миры Мендельсон – «образцовой» по всем показателям. Она была дочерью «старого большевика» Абрама Мендельсона, комсомолкой, выпускницей литературного института и, поговаривали, племянницей Лазаря Кагановича…

Лина и Сергей

Каролина выросла в музыкальной семье. Её отец Хуан Кодина и мать Ольга Немысская – испанец и полька – были певцами. Из Испании они перебрались в Нью-Йорк, а в 1918 году гвоздем музыкальной программы в Карнеги-Холле был как раз Прокофьев. Манера исполнения Прокофьева привела Ольгу Немысскую в восторг, и она буквально силой заставила дочь, которая в то время была начинающей певицей, познакомиться с Прокофьевым после концерта. Самой же Лине не понравилась ни музыка, ни сам 27-летний долговязый русский композитор.

В то время Лине был 21 год, она была удивительно похожа на звезду немого кино Терезу Брукс, прекрасно знала себе цену, а мужчины просто не могли пройти мимо. Она не только прекрасно пела, но и знала пять иностранных языков. И изображать перед Прокофьевым восторженную поклонницу ей совсем не хотелось. Лина надеялась, что останется незамеченной среди других барышень, но Прокофьев сразу заметил в толпе красивую темноволосую девушку и пригласил её войти. Так всё и началось. Позже в своём дневнике он писал: «Лина поразила меня живостью и блеском своих черных глаз и какой-то юной трепетностью. Одним словом, она представляла собой тот тип средиземноморской красоты, которая всегда меня привлекала»

Пташка

Прошло совсем немало времени, и Сергей и Лина были вместе практически постоянно. Прокофьев называл Каролину «Пташкой» и написал для неё цикл песен. они концертировали вместе - русский пианист и композитор Прокофьев и испанская меццо-сопрано Любера (в качестве творческого псевдонима она взяла фамилию бабушки по материнской линии). Каролина быстро выучила русский. Между гастролями пара обвенчалась. Свадьба состоялась 20 сентября 1923 года в баварском городке Этталь. В феврале 1924-го в их семье появился маленький Святослав. А спустя 4 года - второй сын - Олег.

Хрупкая Лина с годами стала только краше. Её считали образцом элегантности в музыкальных салонах Парижа и Лондона, Нью-Йорка и Милана. Её стиль высоко ценили Дягилев, Пикассо и Матисс, Бальмонт посвящал ей стихи, Рахманинов и Стравинский, музыкальные соперники Прокофьева, отдавали ей должное. А ещё Лине удивительным образом удавалось совмещать сразу три, казалось бы, несовместимые роли – светской дамы, певицы и жены композитора.

Каролина заботилась о быте Прокофьева, организовывала гастроли, переезды, вела переговоры, делала переводы на разные языки. И всё у неё получалось элегантно, играючи и красиво. Мужа она поддерживала всегда и во всём. И когда Прокофьев захотел после затянувшихся на 18 лет гастролей вернуться в СССР, Пташка поставила окончательную точку в его метаниях. Ведь в СССР Прокофьеву пообещали возможность писать музыку, тогда как на Западе он вынужден был, как Стравинский и Рахманинов, заниматься исполнительской деятельностью, чтобы прокормиться. Лина обожала мужа и понимала, что для него на первом месте – творчество, а значит - вариантов нет, нужно переезжать.

Переезд в СССР

В 1936 году семья Прокофьева вернулась в Советский Союз. Дети учатся в англо-американской школе. Лина и в Союзе в центре внимания – она блистала на приёмах в многочисленных посольствах. Творить Прокофьеву действительно разрешили, но достаточно быстро уточнили, как на самом деле должен творить советский композитор. Практически параллельно с «Ромео и Джульеттой» он пишет оперу об украинском колхозе - «Семен Котко» и «Ленинскую кантату». Круг друзей Прокофьевых катастрофически редеет – этот пропал без вести, другой арестован, третий расстрелян или объявлен шпионом. Но Лина продолжает писать матери во Францию, бывать в посольствах и общаться со своими иностранными друзьями.

Разрыв

В 1938 году Сергей Прокофьев отдыхал в Кисловодске. Оттуда он буквально в первые дни написал жене: «Здесь за мной увивается очаровательная иудейка, но ты не подумай ничего плохого…» Лина даже не напряглась, а зря. Перед преследованиями Миры Мендельсон Прокофьев не устоял. Мало того – курортный роман перерос в нечто большее. В 1941 году Прокофьев ушёл из семьи. Сердце Каролины разрывалось на части, но она «держала марку» - ни слёз, ни скандалов, ни просьб. Она продолжала любить мужа и была уверена, что их разрыв – временный.

Но когда через несколько лет Прокофьев заговорил о разводе, она встала на дыбы. И остаётся только догадываться, была ли это уязвлённая гордость, любовь или опасения за участь свою и детей. Прокофьеву же знающие люди объяснили, что брак, зарегистрированный в Баварии, в СССР считается недействительным, а значит – он может жениться спокойно. 15 января 1948 года он это и сделал. Не прошло и месяца после этой свадьбы, как Лину Кодину арестовали и приговорили к 20 годам лагерей за шпионаж.

Жизнь после Прокофьева

О смерти мужа Лина Кодина узнала в лагере – одна из заключённых по радио услышала концерт памяти Прокофьева и рассказала ей. Кажется невероятным, но она горько оплакивала человека, бросившего её с сыновьями в тяжёлое время на произвол судьбы, человека, по вине которого она и попала в лагерь. В 1956 году Лина вернулась с Колымы. Как вспоминали современники, буквально через два дня она снова была образцом элегантности. Практически сразу она заявила своих правах на наследие композитора. Вот тут-то и оказалось, что гений оставил после себя сразу двух вдов. Это пикантное обстоятельство вошло в практику юриспруденции под названием «казус Прокофьева».

Сталин умер, брак между Линой и Прокофьевым признали законным, поэтому ей и сыновьям досталось практически всё имущество композитора. Лина стремилась уехать на Запад. Она не раз обращалась к Брежневу, чтобы ей дали возможность увидеть мать. В 1974 году ей выдали 3-месячную визу в Великобританию. В 77 лет она уехала на Запад и не вернулась. Но беженкой советские власти её объявлять не торопились – боялись политического скандала: вдова великого Прокофьева попросила политического убежища на Западе. Поэтому советское посольство в Лондоне без проблем продлевало ей визу.

На Западе Лина Прокофьева делила время между Лондоном и Парижем, куда впоследствии перебрался ее старший сын с семьей. Много времени она проводила в США и Германии. В Лондоне в 1983 году она основала Фонд Сергея Прокофьева, куда передала свой обширный архив, включавший переписку с мужем. Свой последний, 91-ый день рождения, она отпраздновала больнице в Бонне со своими сыновьями. Смертельно больная женщина даже пригубила шампанского. Скончалась она 3 января 1989 года в клинике имени Уинстона Черчилля в Лондоне. Записи с пением сопрано Лины Люберы не сохранились.

В продолжение темы и специально для поклонников музыки .

Сергей Прокофьев, известный композитор, был женат дважды.

С первой женой — Каролиной (Линой) Кодиной-Любера (1897-1989) они поженились в 1923 г. Пара познакомилась, когда композитор находился на гастролях в Европе, в Испании. Лина была дочерью русских эмигрантов. Вскоре в семье появилось двое сыновей – Святослав и Олег. Когда в 1936 году Прокофьев вернулся в Москву, супруга с детьми поехали вместе с ним. В семейной жизни Прокофьева изменения произошли в 1941 — уже тогда он не жил со своей семьёй. В 1948 г. жена была арестована по обвинению в шпионаже и приговорена к 20 годам лагерей строгого режима.

В 1956 г. была реабилитирована и вернулась в Москву, позднее она сумела выехать из СССР в Германию. Лина прожила долгую жизнь и умерла в пожилом возрасте. Всё это время она любила Прокофьева и до последних дней вспоминала, как в первый раз увидела и услышала его на концерте. Она обожала Серёжу, его музыку и во всём обвиняла Миру Мендельсон.

За рубежом первая жена занималась основанием Фонда Прокофьева, который затем разросся до Архива и Ассоциации Прокофьева. Умерла в Германии в 1989 г.

В 1941 г. Прокофьев ушел от Лины и сыновей к Мире Мендельсон (1915-1968), на которой женился в 1948 г. без оформления развода. Во втором браке детей не было. Девушка училась в Литературном институте и была на 24 года моложе возлюбленного. После смерти Прокофьева Мира завещала весь архив композитора трем государственным учреждениям (Государственному центральному музею музыкальной культуры им. Глинки, Российскому Государственному архиву литературы и искусства и Детской музыкальной школе №1 им. Прокофьева) и его сыновьям.

Сергей Прокофьев родился 23 (11) апреля 1891 года в селе Сонцовка (ныне село Красное Красноармейского района Донецкой области, Украины) в семье ученого-агронома Сергея Алексеевича Прокофьева (1846-1910). Воспитание сына взяла на себя мать, которая была хорошей пианисткой. Она происходила из крепостных Шереметевых, где с самого раннего детства учили, причем на самом высоком уровне, театральным искусствам и музыке. Мальчик начал заниматься музыкой с 5 лет и уже тогда проявлял интерес к сочинительству. Мать записывала сочиненные им пьесы: рондо, вальсы, песенки, «Индийский галоп». В возрасте 9-10 лет мальчик-композитор написал 2 оперы: «Великан» и «На пустынных островах». В 1902-1903 брал частные уроки теории и композиции у Р. М. Глиэра. С 1904 года учился в Петербургской консерватории у Н. А. Римского-Корсакова по инструментовке, А. К. Лядова по композиции, Я. Витола по музыкально-теоретическим дисциплинам, А. Н. Есиповой по фортепиано, Н. Н. Черепнина по дирижированию. Окончил консерваторию как композитор в 1909 году и как пианист в 1914 году. По 1917 год включительно продолжал занятия в консерватории по классу органа.

С 1908 года даёт первые концерты с исполнением собственных произведений. В 1911 году А. В. Оссовский лично обратился с письмом к известному российскому издателю Б. П. Юргенсону (см. П. И. Юргенсон) в поддержку Сергея Прокофьева, на которое Юргенсон ответил согласием издать его произведения.

В мае 1918 года выезжает на заграничные гастроли, которые затянулись на восемнадцать лет. Прокофьев гастролировал в Америке, Европе, Японии, на Кубе. В 1927, 1929 и 1932 годах Прокофьев предпринял концертные поездки в СССР. В 1936 году вернулся в СССР вместе с женой-испанкой Линой Кодина, ставшей Прокофьевой (собственно Каролина Кодина-Любера, 1897-1989). Прокофьев с семьей - женой Линой и сыновьями Святославом и Олегом окончательно обосновался в Москве. В дальнейшем он выезжал за границу (в Европу и США) лишь дважды: в сезоне 1936/37 и 1938/39.

С 1933 года был почётным профессором МГК имени П. И. Чайковского.

С 1941 года Сергей Прокофьев жил уже отдельно от семьи, через несколько лет советское правительство объявило его брак недействительным, и без оформления развода 15 января 1948 года композитор официально женился второй раз, женой стала Мира Мендельсон. А первая супруга была арестована и сослана - сначала в Абезь (Коми АССР), затем в мордовские лагеря, откуда вернулась в 1956 году; позднее она сумела выехать из СССР, умерла в возрасте 91 года в Англии в 1989 году..

В 1948 году Прокофьев подвергся критике за формализм. С 1949 года Прокофьев почти не выезжает с дачи, но даже при строжайшем медицинском режиме пишет оперу «Повесть о настоящем человеке», балет «Каменный цветок», Девятую фортепианную сонату, ораторию «На страже мира» и многое другое. Последним сочинением, которое довелось композитору услышать в концертном зале, стала Седьмая симфония (1952). Прокофьев скончался в Москве в коммунальной квартире в Камергерском переулке от гипертонического криза 5 марта 1953 года. Так как он умер в день смерти Сталина, его кончина осталась почти незамеченной, а близкие и коллеги композитора столкнулись в организации похорон с большими трудностями. С. С. Прокофьев похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 3). В память о композиторе на доме установлена мемориальная доска (скульптор М. Л. Петрова).

Сочинения

Оперы

Пир во время чумы (опера)
Маддалена (опера) (1911; 2-я редакция 1913)
Игрок (опера) (по Ф. М. Достоевскому, 1919, Брюссель; 1974, Москва)
Любовь к трём апельсинам (опера) (по К. Гоцци, 1921, Чикаго; 1926, Ленинград; 2011, Москва)
Огненный ангел (опера) (по В. Я. Брюсову, 1927; концертное исполнение 1954, Париж; 1955, Венеция; 1983, Пермь; 2011, Москва)
Семён Котко (опера) (1940, Москва)
Обручение в Монастыре (опера) («Дуэнья», по Р. Шеридану, 1946, Ленинград)
Война и мир (по Л. Н. Толстому), 1943; окончательная редакция 1952; 1946, Ленинград; 1955, там же; 2012, Москва)
Повесть о настоящем Человеке (опера) (по Б. П. Полевому, концертное исполнение 1948, Ленинград; 2-я редакция 1960, Москва)
Далёкие моря (опера) по В. А. Дыховичному, не окончена (сохранилась первая картина, написанная летом 1948; концертное исполнение 2009, Москва)
Борис Годунов (музыкально-драматическое представление) по А. С. Пушкину, концертное исполнение 2010, СПб

Балеты

«Сказка про шута, семерых шутов перешутившего» (1921, Париж)
«Стальной скок» (1927, Париж)
«Блудный сын» (1929, там же)
На Днепре (1931, там же),
«Ромео и Джульетта» (по У. Шекспиру, (1938, Брно; 1940, Ленинград),
«Золушка» (1945, Москва)
«Сказ о каменном цветке» (по П. П. Бажову, (1951, Москва, 1957, Ленинград)

Вокально-симфонические произведения

Семеро их, халдейское заклинание для солиста, хора и оркестра (слова К. Д. Бальмонта в переделке Прокофьева, 1917-1918)
К XX-летию Октября, кантата (текст-монтаж П. П. Сувчинского и самого Прокофьева из сочинений К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, И. В. Сталина, 1936-1937)
Александр Невский, кантата (слова Прокофьева и В. А. Луговского, 1939)
Здравица, кантата к 60-летию Сталина (слова «народные», 1939)
Зимний костёр, сюита (слова С. Я. Маршака, 1949)
На страже мира, оратория (слова С. Я. Маршака, 1950)
Александр Невский, кантата (op 78., 1938)

Для оркестра

Симфония № 1
Симфония № 2
Симфония № 3
Симфония № 4
Симфония № 5
Симфония № 6
Симфония № 7
Ала и Лоллий (Скифская сюита, 1915),
Симфоническая сказка Петя и волк (1936),
Два пушкинских вальса (1949), различные сюиты, поэмы, увертюры и др.;

Инструментальные концерты

Шесть концертов для фортепиано с оркестром (1912; 1913 (2-я редакция 1923); 1921; 1931 (для левой руки); 1932; 1952 (для двух фортепиано, не окончен)
Два концерта для скрипки с оркестром (1917, 1935)
Концерт для виолончели с оркестром (1938)
Симфония-концерт для виолончели с оркестром (новая редакция предыдущего концерта, 1952)
Концертино для виолончели с оркестром (1952, не окончено)

Камерно-инструментальные ансамбли

Две сонаты для скрипки и фортепиано (Вторая - переложение Сонаты для флейты и фортепиано)
Соната для скрипки соло
Соната для двух скрипок (1932)
Соната для виолончели и фортепиано
Соната для флейты
Два струнных квартета

Произведения для фортепиано

Соната № 1 фа минор - ор.1 (1907-1909)
4 этюда для фортепиано - ор.2 (1909)
4 пьесы для фортепиано - ор.3 (1907-1908)
4 пьесы для фортепиано - ор.4 (1908)
Концерт № 1 ре бемоль мажор для фортепиано с оркестром - ор.10 (1911-1912)
Токката Ре-минор - ор.11 (1912)
10 пьес для фортепиано - ор.12 (1906-1913)
Соната № 2 ре минор - ор.14 (1912)
Концерт № 2 соль минор для фортепиано с оркестром - ор.16 (1912-1913)
«Сарказмы» - ор.17 (1912-1914). Первое исполнение в 1916 году. Пять пьес цикла организованы с чередованием наступательных скерцозных (нечётные номера пьес) и призрачно-фантастических образов (чётные номера пьес).
«Мимолётности» - ор.22 (1915-1917)
Концерт № 3 до мажор для фортепиано с оркестром - ор.26 (1917-1921)
Соната № 3 ля минор - ор.28 (1907-1917)
Соната № 4 до минор - ор.29 (1908-1917)
«Сказки старой бабушки» - ор.31 (1918)
4 пьесы для фортепиано - ор.32 (1918)
Соната № 5 до мажор - ор.38 (1923)
Дивертисмент - ор.43b (1938)
6 транскрипций для фортепиано - ор.52 (1930-1931)
Концерт № 4 (для левой руки) для фортепиано с оркестром - ор.53 (1931)
2 сонатины для фортепиано - ор.54 (1931-1932)
Концерт № 5 соль мажор для фортепиано с оркестром - ор.55 (1931)
3 пьесы для фортепиано - ор.59 (1933-1934)
«Музыка для детей» - ор.65 (1935)
«Ромео и Джульетта» - 10 пьес для фортепиано - ор.75 (1937)
Соната № 6 ля мажор - ор.82 (1939-1940)
Соната № 7 си бемоль мажор - ор.83 (1939-1942)
Соната № 8 си бемоль мажор - ор.84 (1939-1944)
3 пьесы для фортепиано - ор.96 (1941-1942)
«Золушка» - 10 пьес для фортепиано - ор.97 (1943)
«Золушка» - 6 пьес для фортепиано - ор.102 (1944)
Соната № 9 до мажор - ор.103 (1947)

Также: романсы, песни; музыка к спектаклям драматического театра и кинофильмам.

Записи музыки Прокофьева

Полный цикл всех балетов Прокофьева записал Г. Н. Рождественский. Наиболее масштабный цикл оперных произведений Прокофьева (6 опер из 8) записан под управлением В. А. Гергиева. Среди других дирижёров, осуществивших значимые записи оперных произведений Прокофьева - Д. Баренбойм, Г. Бертини, Е. Колобов, А. Н. Лазарев, И. Кертес, А. Ш. Мелик-Пашаев, К. Нагано, А. Родзинский, Г. Н. Рождественский, М. Л. Ростропович, Т. Сохиев, Б. Хайтинк, Р. Хикокс, М. Ф. Эрмлер, В. М. Юровский, Н. Ярви.

Полный цикл симфоний Прокофьева записали В. Веллер, В. А. Гергиев, Д. Китаенко, З. Кошлер, Т. Кучар, Ж. Мартинон, С. Одзава, Г. Н. Рождественский, М. Л. Ростропович, Н. Ярви.

Среди других дирижёров, осуществивших значимые записи симфоний Прокофьева, - Н. П. Аносов, Э. Ансерме, К. Анчерл (№ 1), В. Д. Ашкенази, Л. Бернстайн, А. Дорати (№ 5), К. К. Иванов, Г. фон Караян, Р. Кемпе (№ 7), К. П. Кондрашин (№ 1, 3, 5), С. Кусевицкий (№ 1, 5), Э. Ляйнсдорф (№ 2, 3, 5, 6), Д. Митропулос, Е. А. Мравинский (№ 5, 6), Д. Ф. Ойстрах (№ 5), Ю. Орманди, С. А. Самосуд, Е. Ф. Светланов, К. Тенштедт.

Значимые записи фортепианных произведений Прокофьева осуществили пианисты Святослав Рихтер (сонаты, концерты), Владимир Ашкенази (все концерты с оркестром под управлением Андре Превина), Джон Браунинг (все концерты, дирижёр - Эрих Ляйнсдорф), Владимир Крайнев (все концерты, дирижёр - Дмитрий Китаенко), Виктория Постникова (все концерты, дирижёр - Геннадий Рождественский), Николай Петров (сонаты), Александр Торадзе (все концерты с Валерием Гергиевым).

Награды и премии

шесть Сталинских премий:
- (1943) 2-й степени - за 7-ю сонату
- (1946) 1-й степени - за 5-ю симфонию и 8-ю сонату
- (1946) 1-й степени - за музыку к кинофильму «Иван Грозный» (1944) 1-я серия
- (1946) 1-й степени - за балет «Золушка» (1944)
- (1947) 1-й степени - за сонату для скрипки и фортепиано
- (1951) 2-й степени - за вокально-симфоническую сюиту «Зимний костёр» и ораторию «На страже мира» на стихи С. Я. Маршака
Ленинская премия (1957 - посмертно) - за 7-ю симфонию
народный артист РСФСР (1947)
орден Трудового Красного Знамени

Увековечение памяти композитора

Музей С. С. Прокофьева - первый музей Прокофьева, который был открыт в 1966 году в музыкальной школе № 1 им. С. С. Прокофьева в Москве (Токмаков переулок, 8). Экспозиция рассказывает о жизни и творчестве композитора, в ней представлены вещи, окружавшие композитора, книги и ноты, пианино, мебель и фотоматериалы семьи Прокофьева.
Северодонецкое областное музыкальное училище имени С. С. Прокофьева - открыто 1-го июня 1966 года (г. Северодонецк Луганской области).
Музей С. С. Прокофьева - открыт 24 июня 2008 года по адресу Камергерский переулок, д 6/5 в квартире № 6, где жил, работал и скончался С. С. Прокофьев. В музее собраны нотные и литературные автографы композитора, редкие фотографии, документы и личные вещи Прокофьева.
Международный конкурс имени Сергея Сергеевича Прокофьева в Санкт-Петербурге, который ежегодно проводится по трем специальностям: композиция, симфоническое дирижирование и фортепиано.
Памятник Прокофьеву возле музыкальной школы им. Прокофьева в Москве.
Памятник и концертный зал им. Прокофьева в Челябинске.
Концертный зал им. Прокофьева Донецкой областной филармонии
Донецкая государственная музыкальная академия им. С. С. Прокофьева
Симфонический оркестр им. Прокофьева Донецкой областной филармонии
Донецкий аэропорт им. Прокофьева
Улица Прокофьева в г. Сумы (Украина)
Музей Прокофьева (на родине композитора) в селе Красное Красноармейского района Донецкой области (Украина) был открыт к 100-летию Прокофьева в 1991 г.
В 1991 году была выпущена памятная монета СССР, посвященная столетию со дня рождения С. С. Прокофьева.
В 2011 году именем Прокофьева назван международный аэропорт в Донецке.
В Советском Союзе был поставлен документальный фильм о Прокофьеве «Сюита жизни»
В 2003 году вышел документальный фильм «Гений Прокофьев»

Адреса в Санкт-Петербурге - Петрограде - Ленинграде

1907-1914 годы - Садовая ул. 90;
1914 год - доходный дом - 1-я Рота, 4;
1915-1918 годы - доходный дом - набережная реки Фонтанки, 122;
Январь-февраль 1927 года - гостиница «Европейская» - улица Ракова, 7.

Прокофьев был довольно сильным шахматистом, большой интерес общественности вызвал его матч с Давидом Ойстрахом в Москве в 1937 году, выигранный Ойстрахом.