Иван пересветовсказание о магмете-салтане. Иван Семёнович Пересветов. Сказание о Магмете-салтане

И.С. Пересветов

Сказание о Магмете-салтане

Середина XVI в.

Царь турской Магмет-салтан сам был философ мудрый по своим книгам по турским, а се греческия книги прочел, и написав слово в слово по-турски, ино великия мудрости прибыло у царя Магметя. Да рек тако сеитам своим, и пашам, и молнам, и абызам: «Пишется великия мудрости о благоверном царе Констянтине. Вы естя сами мудрыя философы, да смотрите то в книги своя мудрыя, как о великом царе Констянтине пишет: он же родился источник мудрости воинския; пишется: от меча его вся подсолнечная не могла сохранитися. Да он же на царстве своем отца своего остался млад, трех лет от рода своего; и от злоимства и от нечистаго собрания, от слез и от крови роду человеческаго, богатели велможи его, и они праведный суд изломили, да неповинно осуждали по мздам. Да та же неповинная кровь и слезы столпом ко господу Богу на небо с великою жалобою шла. Велможи царевы до возрасту царева богатели от нечистаго собрания. На возрасте цареве, и царь почал трезвитися от юности своея и почал приходити к великой мудрости к воинской и к прирожению своему царскому. И велможи его, видя то, что царь приходит к великой мудрости и к своему царскому прирожению, да будет с коня своего воинъскаго не сседом, и пишется об нем от мудрых философ во всех странах: от меча его вся подсолнечная не может сохранитися, и велможи рекли тако: «Будет нам от него суетное житие, а богатество наше будет с ыными веселитися». И рече Магмет-салтан, турской царь, философом своим мудрым: «Видите ли то, яко они богати, так и ленивы, и осетили царя Констянтина вражбами и уловили его великим лукавъством своим и козньми, дияволскими прелестьми мудрость его и щастие укротили, и меч его царской обнизили своими прелестными вражбами, и меч его был высок надо всеми недруги его, и оне то ухитрили ересию своею». И рече Магмет-салтан, турской царь, философом своим мудрым: «Видите ли, то Бог хитрости не любит и гордости и ленивства, противится тому господь Бог, гневом своим святым неутолимым за то казнит? Иже видите вы, что нам Бог выдал таковаго великаго царя и по писанию мудраго вроженнаго источника воинскаго про гордость греческую и про лукавъство? И вражбы их Бога разгневили, иже таковаго мудраго царя осетили вражбами своими и уловили его лукавством своим и укротили воинство его. А яз вам о том реку, мудрым своим философом: поберегайте мя во всем, еже бы нам Бога не разгневити ни в чем».

В лето 6960 перваго царь Магмет-салтан турской велел со всего царьства все доходы к собе в казну имати, а никому ни в котором городе наместничества не дал велможам своим для того, чтобы не прелщалися, неправдою бы не судили, и оброчил вельмож своих из казны своея, царския, кто чего достоит. И дал суд во все царство, и велел присуд имати к собе в казну для того, чтобы судьи не искушалися и неправдою бы не судили. Да приказал судиям: «Не дружитеся с неправдою, да не гневити Бога да держитеся правды, что Бог любит». Да послал по градом судии свои, паши верныя и кадыи и шибошии и амини, и велел судити прямо. И рек тако Магмет-салтан: «Братия моя любимая, верная, судити прямо и воздадите богу сердечную радость».

Да по мале времяни обыскал царь Магмет судей своих, как они судят, и на них довели пред царем злоимство, что оне по посулом судят. И царь им в том вины не учинил, только их велел живых одирати. Да рек тако: «Естьли оне обростут опять телом, ино им вина та стдасться». А кожи их велел проделати, и бумагою велел набита, и написати велел на кожах их: «Без таковыя грозы не мочно в царство правды ввести». Правда Богу сердечная радость: во царьстве своем правду держати, а правда ввести царю во царство свое, ино любимаго своего не пощадите, нашел виноватаго. А не мочно царю без грозы быти; как конь под царем без узды, тако и царство без грозы.

Царь же рече: «Не мочно без грозы царство царю держати. Яко же Констянтин-царь велможам своим волю дал и сердце им веселил; они же о том радовалися и не правдою судили и обема исцем по своей вере по християнской целования присужали, правому и виноватому; и оба не правы, и истец и ответчик, – един бою своею приложив ищет, а другой всего запрется: ни бивал, ни грабливал есми; его иску не обыскав, да оба крест поцелуют, да Богу изменят, и сами от Бога навеки погибнут. И таковым, которыя в сердцах своих правды не помнят, ино таковыя Бога гневят, ино им мука вечная готовится. И с теми неправыми судьями во всем греки в ересь впали, и в крестном целовании греха себе не ставили, во всем Бога прогневали».

И царь Магмет вразумел от великия мудрости, что есть таковый суд великий грех и Бога гневят. И он дал одному з жребия крестнаго целования; целовати крест, направивше огненную стрелбу против сердца и самострел против горла, а стояти доколе противу таковыя смерти, доколе десятера приказания отец его духовный проговорит еуангельские притчи: не лжи, не кради, на лжи послух не буди, чти отца и матерь, люби ближняго своего яко сам себя. То есть царь дал греком, з жребия крестнаго целования: естьли ево огненная стрелба не убиет, и самострел на него не выпустит, и он крест поцелует, и свое возмет, в чем ему суд был. А турком дал чрез меч острый, горлом переклонитися и шерт пити, а меч наведен. А молнам своим велел при том месте быти и наказати их по своей вере турской с того же обычая греческаго: есть ли меч с наводу на него не спустит, а горла ему не рушит, и речь свою доведет, и через меч шерт пиет, и свое возмет, в чем ему суд был, – то есть божий суд. А поля им судил в своем царстве без крестнаго целования: нагым лести в темницу, бритвами резатися, а бритву им одну положат в тайне месте, и кто найдет, тот и прав, – то есть божий суд: свое возьмет, на чем ему суд был, а виноватаго своего волен жива выпустити из темницы, волен зарежет его.

Царь же Магмет велико о том умудрился, кое великую правду во царство свое ввел, и он великия знамения грозныя указал для того, ащебы люди не слабели ни в чем и Бога бы не гневили. А ту мудрость царь Магмет снял з греческих книг, образец – таковым было греком быти. И Магмет-салтан правый суд во царство свое ввел, и ложь вывел, и Богу воздал сердечную радость, и рек тако: «Бог любит правду лутчи всего: не мочно царю царства без грозы держати; яко же царь Констянтин велможам своим волю дал и сердце им веселил, они же о том радовалися и нечисто збирали, богатели, а земля и царство плакало и в бедах купалося. И за то господь Бог разгневался на царя Констянтина и на велможи его и на все царство греческое неутолимым гневом своим святым, что они правдою гнушалися и не знали того, что Бог любит силнее всего правда. А вы меня на то же ли приводите, чтобы бог разгневался, такоже да и с вами бы аз погибл?»

И послал на те грады своя прямыя судьи, угрозив их своею грозою царскою, и выдал им книги судебныя, по чему им правити и винити. А суд им дал полатной на всякой град бес противня, и послал на всякой град свой и во все царство свое паши, и кадыя, и шубаша, и аминя, то есть судьи царевы на всяком граде. А воинников своих велел судити с великою грозою смертною казнию безпошлинно для того, чтобы не искушалися неправдою судити. А судей своих изоброчил из казны своим царским жалованием для того, чтобы не искушалися неправдою судити. А воинников судят паши, под которым сколко в полку воинства, и тот свое войско знает; и судит прямо для великия грозы царевы беспошлинно и безпосулно, и суд их свершают въскоре.

И тем царь умудрился и множил сердце свое и войску своему да возвеселил все воинство свое. 3 году на год оброчил их своим царским жалованием из казны своея, кто чего достоит, а казне его несть конца, богом исполнена за его великую правду, что со всего царства своего, из городов, и из волостей, и из вотчин, и из поместий – все доходы в казну свою царскую велел собирати по всяк час. А зборщиков тех из казны же оброчил своим жалованием, которые збирают казну цареву, и после зборщиков обыскивает, по приказу ли царскому збирают, а для того, чтобы царство его не оскудело. А войско его царское с коня не сседает николи же и оружия из рук не испущают. А воинником своим всегда сердце веселит своим царским жалованием и алафою да речью своею царскою. И рек тако всему войску своему: «Не скучайте, братие, службою; мы же без службы не можем быти на земли; хотя царь мало оплошится, и он окротеет, ино царство его оскудеет и иному царю достанется от небрежения царского. Яко же небесное по земному, а земное по небесному: Аггели Божии, небесныя силы, ни на един час пламеннаго оружия из рук не испущают, хранят и стрегут рода человеческаго от Адама и по всяк час, да и те небесныя силы службою не скучают». Тако царь турской Магмет-салтан возрастил сердце войску своему, и все же воинники его похвалили речь царскую и рекли: «Тако ли волю Божию делаем, – что Бог любит воинство, и кого у нас убиют на побоищи, ино им пишется, те грехи омываем своею кровию; ино душа наши господь приимает в свою руку святую, и таковыми чистыми воинники небесныя высоты наполняются».

Царь же турской умудрился, на всяк день 40 тысящ янычан при себе держит, гораздых стрелцов огненыя стрелбы, и жалование им дает, алафу по всяк день. Для того их близко у себя держит, чтобы ему в его земли недруг не явился и измены бы не учинил, и в грех бы не впал, безумный царя потребляет, умножився велми и угордится, и царем похощет быти, и то же ся ему не достанет, а сам навеки погибнет от греха своего, а царство без царя не будет; для того царь бережет. А иныя у него верныя любимыя люди, любячи царя, верно ему служат, государю, про его царское жалование. Мудр царь, что воином сердце веселит, – воинниками он силен и славен. И пашам своим и велможам противу недруга всякого велел в челе ставитися в первых полках для того, чтобы люто ставилися противу недруга, и младыя бы люди не ужасалися, которыя не столь заможныя, и на них бы смотрячи, люты к недругом были. У турского царя воинники с великия мудрости и с науки ставятся противу недруга играти смертною игрою. И гроза велика турского царя такова по приказу его: «А кои не хощет честно умрети на игре смертной с недругом моим за мое государство великое жалование, как юнаки храбрыя умирают, играючи с недруги моими смертною игрою, ин здесе умрет же от моей государевы опалы, да нечестно ему будет и детем его, кои воинник с отпяткою биется».

Да Магмет-салтан турской царь уставил иным царем после собя от тех лет и до сих лет, а во всем царстве дал волно служите у велмож своих, кому ни буди. А не велел их прикабаливати, ни прихолопити, а служити им доброволно. А рек тако велможам своим: «Един бог над нами а мы рабы его. Фараон царь был поработил израилтян и Бог на него разгневался своим святым неутолимым гневом, да потопил его Чермным морем». Да велел пред собя книги принести полныя и докладныя да велел их огнем пожещи. А полоняникол учинил урок, доколе кому робить, в седмь лет выробится, и в силах девять лет. А естьли кто дорого купил кого, а чрез девять лет у себя будет держит его, и будет на него жалобник от полоняника, ино на него опала царская и казнь смертная: не делайте того, что Бог не любит, блюдитеся Бога, чтобы его не разгневить ни в чем, а помните заповедь цареву и блюдитеся его.

А все то царь Магмет-салтан списал со християнских книг ту мудрость, – таковому годится християнскому царю божию волю делати. И рече тако Магмет-салтан: «В котором царстве люди порабощены, и в том царстве люди не храбры и к бою не смелы против недруга: они бо есть порабощены, и тот человек срама не боится, а чести себе не добывает, а рече тако: «Хотя и богатырь или не богатырь, однако, есми холоп государев, иново мне имени не прибудет». А во царстве Констянтинове при царе Констянтине Ивановиче велможи его что люди лутчие, и те порабощены были в неволю, а все те были против недруга не боецы, и конныя и доспешныя; и цветно видети было велможи его, полки противу недруга бою крепко не держали и з бою утекали и ужас полком давали, и иным царем они же прелщалися. И то царь Магмет вразумевши, и дал им волю, и взял их к собе в полк, и они стали у царя лутчие люди, которые у велмож царевых в неволе были. Ино как стали в воле в цареве имени, и кажной стал против недруга люто стояти, и полки у недругов розрывати и смерътною игрою играти, и чести себе добывати. И царь рек: «Се есми Бога утешил и Божию волю сотворил, что Бог любит, а се есми в полк к себе юнаков храбрых прибавил». У турского царя по триста тысящ ходит против недругов ученых людей храбрых, а все те сердцем веселы, от царева жалования и от алафы, коли идут воевати, и они идут тихо. На день им живет по три торгы: порану, да о полудни, да в вечере; всему цена уставлена, что за что дати, а купят все в вес; а наметывают те торгы торговати на гости, на торговыя люди, по городом ходити с войском со всем с тем. Что кому надобеть купити, и он заплатит цену, да возмет; а не заплатит тоя цены, что указано, ино таковому смертная казнь, да и лутчаго не пощадите. А естьли то он оманет, не столко дасть, как вес держит, или цену возмет не такову, или болши того устава царева, которому царь цену уставил, ино таковому человеку смертная казнь бывает, что цареву заповедь преступает.

Ино у царя кто против недруга крепко стоит, смертною игрою играет, и полки недругов розрывает, и царю верно служит, хотя от меншаго колена, и он его на величество подъимает, и имя ему велико дает, и жалования много ему прибавливает, для того ростит сердце воинником своим. <…>

А коли сам царь нейдет противу недруга, и он пошлет пашу мудраго во свое место царево да всем пашам велит его слушати и чтити, как самого царя. А все у него в полку разряжены воинники по десятским и по сотником, а те сотники по тысящником, чтобы не было в полках его татбы и разбою, и игры, костарства, и пиянства. И естьли что найдут, конь или аргамак, или платно, или что ни есть, и они несут или отведут к большему паше к шатру; а у кого что пропало, и он найдет у шатра у болшого паша, а перед тем заплатит по цареву уставу, что за что довелося. А станется татба в войске или разбой или что иное, да к шатру не отнесут или не отведут, ино на такия лихия люди, тати и разбойники обыск царев живет накрепко по десятником и по сотником и по тысящником; а который десятцкой утаит лихово человека во своем десятку, ино десятник тот с лихим человеком казнен будет смертною казнию, для того, чтобы лиха не множилося; лише опалным людем тюрьма до обыску царева. И по городом у него те же десятския уставлены и сотники и тясыщники на лихия люди, на тати и на разбойники и на ябедники, тут их и казнят смертною казнию; а десятник утаит лиха человека во своем десятке, ино потом обыщется всею сотнею, ино ему та же смертная казнь.

И у царя Констянтина судили татей и разбойников и ябедников в полате для своего злоимства и нечистаго собрания велможы его, да всем тем Бога разгневили, неправыми суды своими, от слез и от крови рода християнскаго богатели по языком по разбойническим; кто был у них богат, тот и виноват, да в напрасне от них люди прямыя погибали, мученическия смерти приимали. А татей и разбойников на окуп пущали, нечисто збирали, во всем прелщались и Бога разгневили. Магмет-салтан списал с християнских книг ту мудрость и праведный суд, да рек тако: «Чего для малые речи прелстилися, нечисто збирали и путь царства небеснаго потеряли, во всем Бога разгневили? Аще бы велику громаду злата найти нечистаго собрания, – и тому господь Бог мъстит до девятаго роду многими страшными знамении. А самому нечисто собрати, как Богу ответ дати?» <…>

Публ. по: Сочинения Ивана Пересветова/ Сост. А.А. Зимин. Подг. Д.С.Лихачева. М.; Л.: АН СССР, 1956. С. 151–161.

Характер и содержание русской публицистической литературы, начиная с 40-х годов XVI в., определяются преимущественно борьбой восходящего дворянства и быстро клонившимся к политическому и экономическому упадку боярством, со времени учреждения в 1564 г. опричнины окончательно утратившим свои былые социальные привилегии.

Пересветов. Виднейшим идеологом дворянства в эпоху Грозного является Иван Пересветов, приехавший на Русь из Литвы в конце 1538-. начале 1539 г. и заявивший себя с конца 40-х годов XVI в. как автор нескольких публицистических повестей и двух челобитных к Ивану Грозному. В тех и других он является апологетом самодержавного Русского государства, поддерживающего в первую очередь интересы дворянства и организованного на основе регулярно действующего чиновничьего и воинского аппаратов. На его сочинениях отразились такие произведения, как повесть Нестора-Искандера о взятии Царьграда, повесть о Дракуле, а также западноевропейские исторические сочинения.

В «Сказании о царе Константине Пересветов аллегорически изображает засилье боярской партии в пору малолетства Грозного. Пересветов здесь, как и в других своих сочинениях, является сторонником царской «грозы.

В Большой челобитной Ивану Грозному Пересветов, ссылаясь на волошского воеводу, уже прямо говорит о засилье в Русском царстве бояр.

В «Сказании о Магмет-салтане» в замаскированной форме представлена целая политическая программа, предвосхищающая собой позднейшие государственные реформы Ивана Грозного, в частности учреждение опричнины. «Сказание» начинается с изображения судьбы Византии. Последний византийский царь Константин был гуманным и кротким правителем. Этими качествами царя воспользовались бояре, которые лишили его силы и могущества, в результате чего Византия была завоёвана турками. Магмет-салтан, покоритель Византии, считал, что в государственных делах самое важное - правда. Эту правду он вычитал из греческих христианских книг, когда взял Константинополь.

Магмет, понимая, что царь силен и славен войском, заботится о создании образцового воинства и всячески покровительствует ему. Всякие правонарушения Магмет искореняет сурово и беспощадно, руководствуясь тем, что «как конь под царем без узды, так царство без грозы». Расценивает своих подданных Магмет не по степени их знатности.

Магмет, наконец, является противником рабства, которое он упраздняет в своём государстве, потому что «в котором царстве люди порабощены, и в том царстве люди не храбры и к бою не смелы против недруга». Сочинения Пересветова написаны простым, энергичным языком, почти совершенно чуждым элементов церковно-славянской речи, без обычных у его современников цитат из «священного писания».

Переписка Курбского с Грозным

А.М. Курбский – публицист, плодовитый писатель, автор трех посланий к Грозному и «Истории о великом князе Московском», написанных в Литве. Ближний боярин царя Ивана, воевода. Изменил царю и перешел на сторону литовцев (город Вольмер). Бросил открытый вызов всесильному самодержцу.

Стиль Курбского обнаруживает в нем искусного оратора, сочетающего патетичность речи со стройностью и строгой формальной логичностью ее построения. Он унаследовал в этом отношении литературные традиции своих учителей – Максима Грека и заволжских старцев. Обвиняет.

Иван потрясен послание Курбского. И не только содержанием письма, а тем, что кто-то осмелился вступить с ним в дерзкую полемику.

Первые послания адресатов.

Послание Курбского. В первом же послании Грозному (1564) и переданном ему через слугу Василия Шибанова, Курбский обличает царя в жестокостях по отношению к боярам. Он обращается к нему с гневной речью, построенной в форме риторических вопросов и восклицаний. Далее Курбский перечисляет все преследования, которые он претерпел от Грозного, начиная эту часть письма примерно так: «Коего зла и гонения от тебя не претерпел!». Укоряет царя. Это свое писание Курбский обещает положить с собой в гроб, отправляясь на суд Божий. Рассказывает о причинах своего бегства в Литву: «Какого гонения и зла я от тебя не претерпел?!». Четкость композиции, ясность стиля. Хотел донести до современников свою точку зрения.

Получив вскоре в ответ на свое стройное послание многословное, пересыпанное обширными цитатами, послание Грозного, Курбский отзывается о стиле Грозного. Это «широковещательное», «многошумящее», «гневное» послание. Курбского удивляет, что Грозный решился послать столь нескладное послание в чужую землю.

Обида Курбского на Грозного была тем сильнее, что К. сознавал себя одним из тех преследуемых Грозным княжат, которые, как и царь, происходили «от роду великого Владимира», о чем опальный князь и напоминал своему гонителю. Курбский отрицательно оценил литературный стиль Грозного. Он враждебно настроен к царю. Пытается его скомпрометировать не только как государя, человека, но и как писателя.

Послание Грозного. С ответом не замедлил. Письмо его адресовано не только опальному князю, но и всей Русской земле. Поражают воображение размеры послания. Ответное письмо Грозного почти в 20 раз больше письма его противника. Начинается оно длинным перечислением православных владетелей земли Русской. Таким образом царь Иван хотел перещеголять Курбского. Далее идут бесконечные обвинения князя в измене, обширные цитаты из апостола Павла.

Грозный был человеком начитанным, но ему было чуждо академически выдержанное красноречие К. Речь Грозного отличалась своеобразием, которое обуславливалось его способностью свободно распоряжаться богатствами языковых средств, книжных и просторечных. В писаниях Грозного ярче сказались непосредственность и непринужденность его речи, и еще горячий писательский темперамент.

Грозный был воспитан на иосифлянских литературных традициях. Решительно возражает против того, чтобы царь делил свою власть с боярами и против того, чтобы они вмешивались в его распоряжения. Царская власть, по мнению Грозного, не подлежит критике со стороны подданных, как не подлежит критике и божеская власть. Ссылаясь на апостола Павла, он утверждает, что всякая власть учинена Богом и потому противящийся власти противится Богу. За свои поступки царь несет ответ перед Богом, а не перед своими «холопами». С гневом и раздражением Грозный перечисляет все утеснения и обиды, какие он терпел от бояр во времена своего малолетства. В своих посланиях он обнаружил типичные особенности стиля своих учителей – иосифлян. Велеричавость, напыщенность, склонность к торжественной церковно-славянской фразе вперемешку с просторечиями, грубыми и бранными словами, прозаическими бытовыми деталями, образными выражениями. Эпитеты «собака», «собачий» часто прилагаются Грозным к его врагам.

Переписка. Курбский осмеял форму письма, язык и стиль Грозного. Ирония так и прет. Такие эпитеты, как «широковещательное», «многошумящее». Укоряет Грозного в смешении стилей. Князь упрекает царя, что негоже отсылать варварское послание в чужую страну, где люди над таким письмом могут лишь посмеяться.

Второе послание Грозного к Курбскому (1577) во много раз кратче первого (Краткость – свет, - прим. авт.), написано проще и яснее, разговорно. Выразительный и картинный язык. Встречаются просторечные фразы. Грозный иронически торжествует над князем-беглецом.

Курбский отправляет Грозному третье послание. Жизнь за рубежом родной земли наложила свой отпечаток на язык и стиль писем Курбского. В письмах все больше полонизмов. Послания строятся под влиянием латинских риторик (учебников ораторского искусства).

Послание к игумену. Еще большей иронией в соединении с показным самоуничижением проникнуто послание Грозного к игумену Кирилло-Белозерского монастыря Козме с братиею, написанное в 1573 г. В этот монастырь сосланы были Грозным опальные бояре, нарушавшие там монастырский устав и устроившие себе привольное житье. Послание отправлено в ответ на просьбу Козмы и рядовой монастырской братии остепенить забывшихся родовитых монахов суровым царским наставлением.

Послание Грозного, как видим, помимо своего стиля, очень образного и эмоционально насыщенного, ценно как памятник, наглядно рисующий бытовой уклад жизни.

И.С. Пересветов

Сказание о Магмете-салтане

Середина XVI в.

Царь турецкий Магмет-салтан (Магомет II, султан Османской Порты (1430-1481), по прозвищу Завоеватель. И. С. Пересветов создает идеализированный образ турецкого султана, контаминируя Магомета II и Сулеймана Великолепного (1495--1566) - прим. ) по своим книгам по турецким стал великим философом, а как греческие книги прочел, переложив их слово в слово на турецкий, то великой мудрости прибавилось у царя Магмета. И сказал он так сейидам своим, и пашам, и муллам, и хафизам (Сеид, сейид - почетный титул мусульманина; титул сеида присваивали себе нередко представители разных социальных слоев. Паша - титул высших гражданских и военных сановников в Османской империи. Мулла - духовное лицо. - прим. ): “Написано с великой мудростью о благоверном царе Константине (Константин VIII Палеолог, последний византийский император (1449-1453) - прим. ). Вы и сами мудрые философы, так посмотрите в книги свои мудрые, как написано там о великом царе Константине: родился он - источник мудрости воинской; и еще написано: от меча его ничто под солнцем не могло укрыться. А был он мал, трех лет от роду, когда остался на царстве своем после отца своего; вельможи же его от лихоимства и бесчестного стяжания, от слез и от крови рода человеческого богатели - суд праведный они изрушили и неповинно осуждали за мзду. И эти неповинные кровь и слезы столпом к господу богу на небо с великою жалобою возносились. А вельможи царские, пока сам царь не вырос, все богатели от бесчестного стяжания. Когда же царь повзрослел, то стал больше понимать, чем в юности своей, и начал достигать великой мудрости, как в воинских, так и в прирожденных своих царских делах. А вельможи его, видя, что царь начинает достигать великой мудрости и поступать по царской своей природе, так что будет он на коне своем воинском крепок, и пишут уже о нем мудрые философы во всех странах: от меча его ничто под солнцем не может уберечься, то решили вельможи между собой так: “Будет нам от него беспокойное житье, а богатством нашим будут другие наслаждаться”.

И сказал Магмет-салтан, турецкий царь, философам своим мудрым: “Видите ли то, что раз они богаты, то и ленивы, и оплели они царя Константина изменами и уловили его великим лукавством своим и кознями, дьявольскими соблазнами мудрость его и счастье умалили, и меч его царский унизили своими лживыми изменами, а ведь был меч его высок надо всеми недругами его, они же вот что солживили ересью своею”. И сказал Магмет-салтан, турецкий царь, философам своим мудрым: “Видите ли то, что бог лжи не любит и гордыни, и лени, враждует с такими господь бог, гневом своим святым неутолимым за то казнит? Видите ли вы также, как из-за гордыни греческой и лукавства дал нам бог победу над таким великим царем и, как написано о нем, - прирожденным источником мудрости воинской? То измены их бога разгневали, что такого мудрого царя оплели изменами своими и уловили его лукавством своим и умалили доблесть его. Я же вам так говорю, мудрым своим философам: остерегайте меня во всем, чтобы нам бога не разгневать ни в чем”.

В 6961 (1453 году - прим. ) году турецкий царь Магмет-салтан повелел (В 1453 г. Константинополь после 53-дневной осады был взят войсками Магомета II, и Византия оказалась под властью Османской империи. - прим. ) со всего царства все доходы к себе в казну собирать, а никого из вельмож своих ни в один город наместником не поставил, чтобы не прельстились они на мзду и неправедно бы не судили, а наделял вельмож своих из казны своей царской, каждому по заслугам. И назначил он судей во все царство, а судебные пошлины повелел взимать к себе в казну, чтобы судьи не искушались и неправедно бы не судили. И приказал он судьям: “Не дружитесь с неправдою, да не прогневаете бога, а держитесь правды, ее бог любит”. И разослал он по городам судей своих - пашей верных, и кадиев, и шубашей, и аминов - и повелел им судить честно. Так сказал им Магмет-салтан: “Братья мои любимые, верные, судите честно, этим доставите богу сердечную радость”.

А некоторое время спустя проверил царь Магмет судей своих, как они судят, и доложили царю про их лихоимство, что они за взятки судят. Тогда царь обвинять их не стал, только повелел с живых кожу ободрать. И сказал так: “Если тела их опять обрастут, тогда им та вина простится”. А кожи их велел выделать и ватой велел их набить, и написать повелел на кожах их: “Без таковой грозы невозможно в царстве правду ввести”. Правда - богу сердечная радость, поэтому следует в царстве своем правду крепить. А ввести царю правду в царстве своем, это значит и любимого своего не пощадить, найдя его виновным. Невозможно царю без грозы править, как если бы конь под царем и был без узды, так и царство без грозы.

И сказал царь: “Невозможно царю без грозы царством править. Царь же Константин вельможам своим волю дал и сердце им веселил; они же этому радовались и неправедно судили, обоим истцам по своей вере по христианской присуждали крест целовать, и правому и виноватому. А ведь оба они говорили неправду, и истец и ответчик - один, к потерям своим прибавив, ищет возмещения, другой во всем запирается: не бил, мол, и не грабил. Так, дела не расследовав, дают обоим крест целовать, и те богу изменяют и сами от бога навеки погибнут. Те, кто сердцем своим правды не помнит, такие бога гневят, таким мука вечная готовится. Так из-за тех неправедных судей во всем греки в ересь впали, и ложную клятву на кресте в грех себе не ставили, во всем бога прогневали”.

И понял царь Магмет от великой мудрости, что такой суд есть великий грех и бога гневит. И устроил он испытание божьей воля до крестного целования. На того, кому крест целовать, наставляли против сердца огнестрельное оружие и самострел против горла и держали под такой угрозой смерти, пока отец его духовный десятикратно не проговорит евангельские притчи: не лги, не кради, же лжесвидетельствуй, чти отца и мать, люби ближнего своего как самого себя. Так показал царь грекам испытание божьей воли до крестного целования: если истца огненная стрельба не убьет и самострел в него стрелу не выпустит, то он кpecт поцелует и свое возьмет, что от суда хотел. А туркам устроил он испытание божьей воли с помощью острого меча: повелел истцу шею преклонить и шерт пить, а над ним меч подвешен. А муллам своим поведал в том месте быть и наставлять в своей вере турецкой, как это делали и греки: если меч на него не упадет и шею ему не поразит, и речь свою он доведет до конца, то под мечом шерт пьет и свое возьмет, что от суда хотел. Так вершился божий суд. А поле присуждал он в своем царстве без крестного целования: обоим тяжущимся приказывал нагими лезть в темницу, чтобы бритвами резаться, а бритву им одну положат в тайном месте, и кто ее найдет, тот и прав по божьему суду. Тогда он свое возьмет, что от суда хотел, а виновного перед ним хочет - живым выпустит из темницы, а хочет - зарежет его.

Много же мудрости почерпнул Магмет, если великую правду в царстве своем ввел и показал примеры грозных кар, чтобы люди слабостям своим не потворствовали ни в чем и бога бы не гневили. А ту мудрость царь Магмет взял из греческих книг, где сказано, каким грекам следовало бы быть. Ввел Магмет-салтан правый суд в царстве своем, а ложь вывел, и тем доставил богу сердечную радость, и сказал так: “Бог любит правду больше всего. Невозможно царю без грозы царством править, а царь Константин вельможам своим волю дал и сердце им веселил, они же этому радовались и бесчестно стяжали, богатели, а земля и царство плакали и в бедах купались. И разгневался господь бог на царя Константина и на вельмож его и на все царство греческое неутолимым гневом своим святым за то, что они правдой гнушались и не знали того, что бог сильнее всего любит правду. И вы меня не к тому ли ведете, чтобы бог разгневался, и чтобы вместе с вами также и я погиб?”

Послал он по тем городам своих правдивых судей, пригрозив им своим царским гневом, и выдал им книги судебные, чтобы по ним могли они оправдывать и обвинять. И учредил он суд в каждом городе в особой палате и без пошлин, и послал в каждый город свой и во все царство свое пашей, и кадиев, и шубушей, и аминов, то есть судей царских для каждого города. А воинников своих повелел судить с большой строгостью и карать смертной казнью, а пошлин не взимать для того, чтобы не искушать судей неправедно судить. А судить воинников должны были паши, у кого сколько в полку воинства, тот его и судит, поскольку он свое войско знает. А судят они правдиво под страхом великой грозы царской, без пошлин и без взяток, и приговор их приводят в исполнение не откладывая.

Так мудро устроил царь суд, что доставил сердечную радость себе и войску своему и возвеселил все воинство свое. Из года в год наделял он их своим царским жалованьем из казны своей, каждого по заслугам. Казна же его была бессчетна, богом наполняема за его великую правду, за то, что со всего царства своего: из городов, и из волостей, и из вотчин, и из поместий все доходы в казну свою царскую повелел собирать во всякое время. А тех сборщиков, которые собирают доходы в царскую казну, также из казны наделял своим жалованьем, а позже сборщиков проверял - по приказу ли его царскому собирают - для того, чтобы царство его не оскудело. А войско его царское с коня не слезает и никогда оружия из рук не выпускает. Он же воинникам своим всегда сердце веселит своим царским жалованьем, и довольствием, и речью своей царской. И сказал он так всему войску своему: “Не тяготитесь, братья, службою, ведь без службы мы на земле и прожить не сможем. Если царь хотя бы в малом оплошает, то величие его уменьшится, или царство его оскудеет и иному царю достанется из-за небрежения царского. Как то, что на небе, подобно тому, что на земле, так и земное подобно небесному: ангелы божьи, небесные силы, ни на миг пламенного оружия из рук не выпускают, всякое мгновение стерегут и охраняют род человеческий, идущий от Адама, и все же службой эти небесные силы не тяготятся”. Так царь турецкий Магмет-салтан укрепил сердце войску своему, а все воинники его похвалили речь царскую и сказали: “Так свершаем мы волю божью. Ведь бог любит воинство, и кого из нас убьют в битве, тому зачтется, все грехи смываем мы своею кровью. Души наши господь принимает под свою руку святую, и такими чистыми воинниками небесные высоты наполняются”.

Мудро устроил царь турецкий, каждый день 40 тысяч янычар при себе держит, умелых стрелков из огнестрельного оружия, и жалованье им дает, и довольствие на каждый день. А для того он их возле себя держит, чтобы к нему в его землю недруг не заявился, и измены бы не учинил, и в грех бы не впал. Ведь безумный на царя злоумышляет, усилившись изрядно и возгордившись, и царем захотев стать, но этого он не достигнет, а сам навеки погибнет от греха своего, царство же без царя не будет. Вот от чего царь бережет свою землю. А прочие его люди ему верны и им любимы, любя царя, верно служат ему, государю, за его царское жалованье. Мудр царь, что воинам сердце веселит, - воинниками он силен и славен. А пашам своим и вельможам против недруга всякого повелел он впереди стоять, в первых полках, для того чтобы те крепко стояли против недруга, и молодые бы люди, которые не столь могучи, чтобы не испугались, а на них глядя, тоже храбры против недругов были. У турецкого царя воинники с великой мудростью и знаниями выступают против недруга играть смертной игрой. И великая гроза ожидает труса по такому приказу турецкого царя: “А кто не захочет честно умереть на игре смертной с недругом моим за мое государево великое жалованье, как юнаки храбрые умирают, играя с недругами моими смертною игрой, то все же умрет здесь от моей государевой опалы, да еще чести лишится сам и дети его, и будет ославлен как воинник, который бьется пятясь”.

Вот что еще турецкий царь Магмет-салтан постановил и завещал иным царям после себя, и соблюдается это с тех пор и до нынешнего времени: всем людям во всем своем царстве даровал право служить у вельмож своих по своей воле, кто у кого захочет. И запретил закабалять их и обращать в холопов, с тем чтобы все служили добровольно. И сказал так вельможам своим: “Один бог над нами, а мы рабы его. Царь Фараон некогда поработил израильтян, и бог на него разгневался своим святым неутолимым гневом да потопил его в Красном море”. И повелел он книги к себе принести, полные и докладные, и приказал сжечь их на огне. А для полонянников установил сроки, кому до которого срока быть в рабстве - семь лет отработать, а крайний срок - девять лет. А если кто кого задорого купил и если спустя девять лет все еще у себя держит его, а полонянник подаст на него жалобу, то будет такому опала царская и казнь смертная: не делайте того, что бог не любит, бойтесь бога, чтобы не разгневать его ни в чем, помните запрет царский и соблюдайте его.

А всю эту мудрость царь Магмет-салтан выписал из христианских книг, по этим книгам следует и христианскому царю божью волю исполнять. И сказал так Магмет-салтан: “В таком царстве, где люди порабощены, в том царстве люди не храбры и не смелы в бою против недруга. Ведь если человек порабощен, то он срама не боится и чести себе не добывает, а рассуждает так: “Будь я богатырем или не богатырем, однако, все равно останусь холопом государевым, и иного имени у меня не будет”. А в царстве Константиновом при царе Константине Ивановиче (И. С. Пересветов имеет в виду последнего византийского императора Константина, но отцом его был Мануил Палеолог, что подчеркивает собирательный характер образа Константина, как и образа Магмет-салтана. - прим. ) даже вельможи его, лучшие люди, и те порабощены были в неволю. Все они были, хоть и на конях, и в доспехах, а против недруга не бойцы. Приятно было смотреть на вельмож его, но полки в бою против недруга крепко не стояли и из боя убегали, и другим полкам свой ужас передавали, и службой у иных царей прельщались. Поразмыслив над этим, царь Магмет стал давать таким волю и взял их в свое войско - так те, что у царских вельмож в неволе были, стали у этого царя лучшими людьми. Ведь как стали они вольными и царскими людьми, то каждый стал против недруга крепко стоять, и полки у недругов громить, и смертною игрою играть, к чести себе добывать. И сказал царь: “Этим я богу угодил и божью волю свершил, сделал то, что бог любит, и этим в войске своем юнаков храбрых прибавил”. У турецкого царя по триста тысяч выступает против недругов людей обученных и храбрых, и все они сердцем веселы от царского жалованья и от довольствия, а когда надо идти воевать, то идут они спокойно. За день у них три раза бывает торг: поутру, да в полдень, да вечером, и на все цена установлена, сколько за что заплатить, а покупают они все на вес. А эти торги устраивать и по городам ходить с войском со всем с этим назначают гостей, торговых людей. Если кому понадобится что-то купить, то он должен заплатить цену и тогда взять. Если же кто не заплатит той цены, что установлена, то такого предают смертной казни, так что и лучшего не пощадят. А если кто обманет: не столько даст, сколько взвешено, или цену возьмет неправильную, большую, чем по тому уставу царскому, которым царь цену установил, то такому человеку смертная казнь бывает за то, что царский запрет преступил.

Если у царя кто против недруга крепко стоит, смертною игрою играет и полки у недругов громит, и царю верно служит, будь он и незнатного рода, то он его возвысит, и имя ему знатное даст, и жалованья много ему прибавит - все для того, чтобы укрепить сердце воинникам своим. У нынешнего царя турецкого Арнаут-паша из Арнаутской земли полонянником был, но прославился умением против недруга крепко стоять и полки водить, также и Караман-паша из Караманской земли полонянник, но были они возвышены за их великую мудрость, за то, что умеют царю служить и против недруга крепко стоять. И не посмотрел царь на то, какого они отца дети, но за мудрость их царь знатное имя на них возложил для того, чтобы и иные так же старались царю служить. Так сказал царь всему войску своему, и малым и великим: “Братья, все мы дети Адама; кто у меня верно служит и крепко стоит против недруга, тот у меня и будет лучшим”. Так сказал царь войску своему для укрепления сердца, чтобы и впредь каждый стремился себе честь добыть и имя славное. Царь, говорил он, не только жалованьем своим жалует, но может и грозно наказать: “Кто не хочет умереть славной смертью, играя с недругом смертною игрой, все равно умрет от опалы моей царской, от смертной казни, да и чести лишится сам и дети его”.

Если сам царь не идет против недруга, то посылает пашу мудрого вместо себя и всем пашам повелевает его слушаться и чтить как самого царя. А все воинники в его войске разделены между десятниками и сотниками, а те сотники между тысячниками, чтобы не было в полках его воровства и разбоя, и игры в кости, и пьянства, И если что найдут - коня, или аргамака, или полотно, или что бы то ни было, - то они отнесут или отведут к шатру большого паши, а тот, у кого что-то пропало, найдет это у шатра большого паши, а вознаграждение заплатит по царскому уставу столько, сколько за какую пропажу положено. А случится воровство в войске, или разбой, или что иное, или же пропажу к шатру не отнесут или не отведут, то по таким преступникам, ворам и разбойникам, строгий царский розыск проводится через десятников, сотников и тысячников. Если десятник утаит преступника в своем десятке, то десятник этот вместе с преступником казнен будет смертной казнью для того, чтобы преступления не множились. В тюрьме же содержат там лишь подозреваемых до окончания царского розыска. И по городам у него те же десятники и сотники и тысячники расставлены для борьбы с преступниками, ворами, и разбойниками, и клеветниками, тут же их и казнят смертной казнью. А если десятник утаит преступника в своем десятке, а потом его найдут при розыске в сотне, то его предадут той же смертной казни.

А у царя Константина вельможи его из-за своего лихоимства и бесчестного стяжания так разбирали в судебной палате дела воров, и разбойников, и клеветников, что всем тем бога разгневали, неправыми судами своими, от слез и от крови рода христианского богатели, судили по наветам по разбойническим - кто был богат, тот у них и виноват. Так безвинно из-за них правые люди погибали, мученическую смерть принимали. А воров и разбойников за выкуп отпускали, бесчестно стяжали, во всех делах прельщались мздой и бога разгневали. Магмет-салтан из христианских книг почерпнул эту мудрость и образец праведного суда и сказал так: “Чего ради на малое прельстились, бесчестно стяжали и путь в царство небесное утратили, во всем бога разгневали? Если бы кто и великую гору золота собрал бесчестным стяжанием, то и такому господь мстит до девятого колена страшными карами. А если самому бесчестно стяжать, то как потом перед богом ответ держать?”

Записал Магмет-салтан тайно, для себя: “Таким следовало бы быть христианскому царю, всеми правдами богу сердечную радость доставлять и за веру христианскую крепко стоять”. Сам он много о том размышлял с великой мудростью, хотел веру христианскую принять с сердечной радостью и восхвалил веру христианскую: “Нет другой такой великой веры у бога, как вера христианская. Кто пойдет неверных в веру обращать и веру христианскую распространять, и даже если где войско его разобьют, то, значит, на то была божья воля, а павшие есть новые мученики божьи, которые пострадали за веру христианскую подобно древним мученикам, - души их к богу в руки возносятся, небесные высоты наполняются такими чистыми воинниками, ангелам они равны и украшены от бога золотыми венцами”.

Греки же от всего этого отступили, и правду потеряли, и бога разгневали неутолимым гневом, и веру христианскую выдали неверным на поругание. А ныне, со времен Магометова завоевания, и по сю пору греки гордятся только государевым царством благоверного русского царя. А иного царства вольного, исповедующего закон христианский греческий, нет, и, уповая на бога, надежды на распространение веры христианской возлагают они на то царство русское благоверного царя русского, гордятся им, государем вольным царем и великим князем всея Руси Иваном Васильевичем (Иван IV Грозный (1530-1584) - прим. ).

Если случится спор с католиками, католической веры доктора укоряют греков: “На вас, на греков, господь бог разгневался неутолимым гневом своим святым, так же как некогда на иудеев, и отдал вас турецкому царю в неволю за вашу гордыню и за неправду. Смотрите же, как господь бог с гордыми враждует, за неправду гневается, а правда - богу сердечная радость и вере украшение”. Они же все это отвергают и с гордостью им отвечают: “Есть у нас царство вольное и царь вольный, благоверный государь князь всея Руси Иван Васильевич, и тому царству даровано великое божье милосердие и знамя божие, и являются там святые новые чудотворцы, подобные древним, - также от них исходит милость божья, как и от древних”. И католики отвечали им в этом споре: “Это правда. Случалось нам бывать в том царстве для испытания веры христианской - в самом деле, они истинной веры христианской и велика божья милость той земле. Что про них сказать, про святых чудотворцев? Так проявляет себя божье милосердие. А если бы с той верой христианской да соединить правду турецкую, то были бы они [греки] достойны с ангелами беседовать”. Греки же ответили: “А если бы к той правде турецкой да веру христианскую, то и турки были бы достойны с ангелами беседовать”.

(перевод С. А. Елисеева)
Текст воспроизведен по изданию: Все народы едино суть. М. Молодая Гвардия, 1987

№52

Иван Пересветов. Сказание о Магмете-салтане.

"Сказание о Магмет-салтане" описывает, в чем заключалось это поучение. Иван Пересветов вкладывает в уста турецкого властителя уроки, которые должен извлечь из падения Византии русский царь. Вместе с тем на примере реформ, которые осуществил Магмет-салтан в завоеванной им стране, он демонстирирует программу действий по укреплению государства, предотвращению его гибели.

Первый урок заключается в том, что царю нельзя давать в своем государстве волю вельможам. Богатые и лживые, они опутывают царя ворожбой, улавливают своим великим лукавством и кознями. Тем самым укрощают мудрость его и счастие и меч его царский унижают.

Второй урок состоит в том, что царь должен быть грозным царем. "Не мощно царю царства без грозы держати" - такие слова говорит Магмет-салтан своим подданным в пересказе Пересветова.

Третий урок, изреченный Магмет-салтаном, следующий: "В котором царстве люди порабощенны, и в том царстве люди не храбры и к бою против недруга не смелы: порабощенный бо человек срама не боится, а чести себе не добывает, хотя силен или не силен, и речет так: однако есми холоп, иного мне имени не прибудет".

Эти уроки, отмечал Иван Пересветов, Магмет-салтан не только извлек из печальной участи византийского императора Константина, но и списал из христианских книг.

В соответствии с извлеченными уроками турецкий властитель осуществил следующие мероприятия в завоеванной им стране.

Во-первых, он велел, по словам Пересветова, "со всего царства все доходы себе в казну имати". Во-вторых, он "никому ни в котором граде наместничества не дал велможам своим для того, чтобы не прельщалися неправдою судити". В-третьих, Магмет-салтан назначил своим вельможам жалованье из своей казны в размере, какового кто достоин. В-четвертых, он "дал суд во все царство и велел присуд (т.е. судебную пошлину) имати к себе в казну для того, чтобы судьи не искушалися и неправды бы не судили". В-пятых, турецкий властитель назначил по городам своих судей из верных себе служилых людей и велел им "судити прямо". "Да по мале времени обыскал царь судей своих, как они судят, и на них довели пред царем злоимство, что они по посулом судят. И царь им вины в том не учинил, только их велел живых одрати. Да рек так: "естьли оне обростут опять телом, ино им вина отдатся". Да кожи их велел проделати, и велел бумагою набити, и в судебнях велел железным гвоздием прибити, и написати велел на кожах их: "Без таковые грозы правды в царство не мочно ввести. Правда ввести царю в царство свое, ино любимаго не пощадити, нашедши виноватого. Как конь под царем без узды, так царство без грозы". Кроме того, Магмет-салтан навел порядок в своем войске. Он установил, что воинов судят командиры их полков - паши, причем судят "беспошлиннно и беспосулно, и суд их совершается вскоре". А чтобы государство его не ослабело, воины с коней не слезают и оружия из рук не выпускают. За это турецкий властитель веселит всегда сердце их своим жалованьем царским и продовольствием. Как пишет Пересветов, Магмет-салтан сказал однажды своим воинам: "Не скорбите, братие, службою, мы же без службы не можем быти на земли; хотя мало цар оплошится и окротеет, ино царство его оскудеет и иному царю достанется; яко ж небесное по земному, а земное по небесному, ангели божий, небесныя силы, ни на един час пламяннаго оружия из рук не испущают, хранят и стерегут род человеческий от Адама и по всяк час, да и те небесные силы службою не стужают". Так царь турецкий, замечает Пересветов, "взрастил сердце войску своему".

В "Большой челобитной" Иван Пересветов повторяет многие мысли "Сказания о Магмет-салтане". "Хоть и неправославный был царь, а устроил то, что угодно Богу" - такая оценка турецкому властителю дается здесь устами молдавского воеводы Петра. "Турецкий царь султан Магомет великую правду ввел в царстве своем, хоть иноплеменник, а доставил Богу сердечную радость. Вот если б к той правде да вера христианская, то бы ангелы с ними в общении пребывали", - делает вывод Петр. В то же время молдавский воевода усматривает некоторые явления, приведшие к гибели Византию, и в Русском государстве. "Сами вельможи русского царя богатеют и в лени пребывают, а царство его в скудость приводят", - говорит он. Тем не менее Петр выражает уверенность в том, что, благодаря благоверному великому царю русскому и великому князю всея Руси Ивану Васильевичу, будет в Русском государстве великая мудрость.

В "Сказании о Магмет-салтане" Иван Пересветов прямо связывает судьбу православной христианской веры с судьбой Русского государства. Греки, отмечает он, правду потеряли и Бога разгневали и веру христианскую отдали неверным на поругание. "И ныне греки хвалятся государевым царством благовернаго, царя русскаго от взятия Махметева и до сих лет. А иного царства водного християнского и закону греческого нет, и надежду на Бога держат и на то царство Руское благовернаго царя рускаго" (курсив наш. - В. Т.).

В этих словах Ивана Пересветова слышится нечто близкое к идее старца Филофея о Русском государстве как последнем носителе идеала православного царства. Такое повторение не было случайностью.

Светская по своему характеру политико-правовая теория Ивана Семеновича Пересветова уходила своими корнями в русскую православную идеологию. Понятие "правда" в сочинениях Пересветова в сущности, лишено религиозного содержания - оно трактуется им как сугубо светское, не связанное с какой-либо религией. Поэтому и оказывается возможным осуществление правды неправославным и даже нехристианским государем. Однако Иван Пересветов все же надеется, что правда соединится с христианской верой, и произойдет это не где-нибудь, а в Русском православном государстве.